Кабинет №15

Одна женщина…

Сначала она как-то никак не могла привыкнуть. Потом – да, привыкла. Человек ведь существо такое – привыкает ко всему. Например, в одном фильме парень зарабатывал тем, что убирал с трасс трупы диких животных, безвременно задавленных. Чисто теоретически это ничего. Однако, на практике это означает постоянные посещения захоронения открытого типа. Там смердит, там повсюду свидетельства смерти, там остовы накренены и сочатся… И постепенно под твоими ногтями накапливается едкая трупнина, зубы твои чернеют, и ты уже как бы и не человек, ходишь себе с ножом и всё поглядываешь из стороны в стороны – не завалялся ли где ненужный труп…

Что касается нашей женщины, она тоже привыкла. Вот, заходит она внутрь, берёт корзинку, проходит в отдел продажи и тут же слышит: «Гражданка Рогалик, в 15-ый кабинет!»

Надо сказать, фамилия женщины другая - не Рогалик. Но в самый первый раз, когда прозвучал вызов, женщина прикинула: «вот я как бы и не Рогалик, но что это там раздают в 15-ом кабинете?» Зашла и - всё. Есть такой фильм – человек идёт по улице и слышит, как в телефонной будке звонит телефон; поднимает трубку и узнаёт, что говорит с маньяком, который держит его на мушке снайперской винтовки с красным лучиком, и если трубку положит, то будет застрелен. Так же тут. Она как бы подписалась быть гражданкой Рогалик, и - всё. И если бы она потом заявила, а мне какое дело до этого вашего вызова – я же не Рогалик, то, сами понимаете, ей бы резонно ответили: а если так, то зачем вы ТОГДА отозвались?!

В общем, шло всё вполне одинаково. Её вызывали, просили назвать сумму, на которую она намеревается закупить продукты, потом что-то рассчитывали на компьютере и, приняв деньги, выдавали ей товары. То есть, если до этого всего женщина сама выбирала продукты, то теперь ей их подбирали ОНИ. Кто это «они», она спрашивать даже и не думала – естественно, боялась. Слишком велик риск – ведь те, кто выделывает такие штуки, обычно чрезвычайно могущественны. Она это знала, и из кинолент, и просто изнутри себя самой.

Лиц она, само собой, никогда не видела – общение её протекало через маленькое кассового типа окошко, в котором виднелись то белый халат, то чьи-то руки, фрагменты компьютера, какие-то колбы и электрические провода. Голоса менялись и были очень напряжены. А корзинку с продуктами просовывали через дверцу в стенке у самого пола.

Женщина наша была одинока – иначе бы ОНИ её не выбрали, это понятно. Жила с больной собакой в однокомнатной квартире с окнами на брендмауэр. Кушала скромно, и поэтому поначалу всё проходило без затруднений. Выдали ей сегодня морскую капусту – ест морскую капусту, выдали баранки – ест баранки. Однако, со временем в груди стала накапливаться душевная тяжесть. Так иногда хотелось покушать рыбки, а они выдают ей, например, те же пельмени! И всё. И хоть ты тресни, надо есть пельмени! А потом, однажды она жутко захотела козинаки к чаю. А чай вышел весь, а козинаков отродясь в доме не водилось. И вот она подумала, сегодня пойду в другой магазин. Но просто не смогла - испугалась. Пришла в тот самый супермаркет – надеясь в глубине души, что с такой-то техникой ОНИ угадают её желание и хоть как-то это учтут. Не учли. Выдали совсем другое: кофе, сгущёнку, картошки три килограмма, вафли венские и коробку салаки.

И эта женщина шла с пакетами в руках и плакала. Прохожие оглядываются, один даже подошёл, взял за локоть и спросил, не беда ли пришла в дом. Она вырвалась и, размахивая пакетами, побежала ещё сильнее плача, и закричала: «не могу я больше, не могу, почему ОНИ именно меня выбрали!»

Оказавшись наконец в квартире, она взяла себя в руки. Если она будет открыто проявлять эмоции, то ОНИ, может статься, сделаются недовольными. А ОНИ-то обладают всеми ресурсами, чтобы наказать. Это понятно.

На следующий день её наихудшие ожидания оправдались. На обычную сумму ей выдали почти ничего продуктов, заметив железным женским голосом, что цены со вчерашнего дня взлетели несказанно. В сердце нашей женщины похолодело. С тех пор она была тише воды, ниже травы…

Стало голодно. Собака умерла. К тому же надвинулась зима. Женщина страдала, но старалась не подавать виду, даже когда была совершенно одна - например, в ванной, однако, всё равно, внешность её пришла в полный упадок, включая обветшание одежды, а в глазах поселилось глубокое отчаянье.
[Читать далее...]